Одним из важных условий адаптации человека является то, насколько его представления о мире соответствуют реальности. Конечно, стопроцентное соответствие наших представлений реальности невозможно. Мы всегда воспринимаем мир через определённые модели, убеждения, прошлый опыт и прогнозы. Но чем ближе эта внутренняя «карта» к реальному миру, тем эффективнее мы можем ориентироваться, прогнозировать, принимать решения и адаптироваться к изменениям.
В конечном счёте многие психологические проблемы можно рассматривать именно с точки зрения адаптации: в какой-то момент внутренняя модель человека перестаёт достаточно хорошо работать в той среде, в которой он живёт. Он прогнозирует опасность там, где её нет, не замечает того, что действительно важно, или продолжает использовать стратегии, которые когда-то, возможно, были полезны, но теперь уже не работают. Поэтому для меня одним из важных критериев психического здоровья является не просто «хорошо себя чувствовать», а способность максимально эффективно взаимодействовать с реальностью.
Однако здесь возникает интересный вопрос. А что, если мировоззрение человека не является научным — например, оно религиозное или эзотерическое, — но при этом человек чувствует себя хорошо и в его жизни всё, кажется, работает? Зачем тогда его менять?
Теоретически можно представить целостную систему убеждений, которая не содержит внутренних противоречий, не мешает человеку жить, достаточно гибка и способна адаптироваться к изменениям внешнего мира. В таком случае она действительно может долгое время не создавать никаких очевидных проблем. Но на практике основная трудность подобных систем проявляется тогда, когда реальность начинает им противоречить.
Именно в таких пограничных ситуациях рациональность становится не просто совокупностью знаний, а определённым выбором — методом суждения о мире.
Быть рациональным не означает знать ответы на все вопросы. Напротив. Иногда самый рациональный ответ звучит просто: «Я не знаю, как это работает».
Но здесь есть важное продолжение:
«Я не знаю, как это работает» ещё не означает: «Следовательно, это сверхъестественное».
На мой взгляд, это одно из важнейших отличий научного мышления. Непонятное явление требует объяснения, а не истории, заполняющей отсутствие объяснения.
Например, в «Фараоне» Болеслава Пруса солнечное затмение может восприниматься как божественное событие людьми, которые не знают его механизма. Но незнание механизма ещё не означает, что с Солнцем действительно произошло нечто сверхъестественное.
Та же логика очень хорошо прослеживается и в «Собаке Баскервилей» Конан Дойла. Всё построено так, что сверхъестественное объяснение кажется очень соблазнительным. Но преимущество Шерлока Холмса именно в том, что он не принимает это объяснение лишь потому, что в данный момент у него нет лучшей альтернативы. Он продолжает искать механизм.
Для меня это одна из ключевых идей рациональности — искать механизмы.
Не просто говорить: «Я это видел», «Я это чувствовал», «Это совпало», «Значит, существует какая-то сила», — а спрашивать: как именно? Через какую цепочку событий? Посредством какого процесса? При каких условиях? Можно ли это проверить? Можно ли предсказать, когда это произойдёт, а когда — нет?
Такой способ мышления очень важен и в психотерапии. Особенно при некоторых проявлениях обсессивно-компульсивного расстройства.
При ОКР мы часто сталкиваемся с убеждениями, в которых причинно-следственный механизм просто отсутствует или игнорируется. Например: «Если у меня появилась эта мысль, может случиться что-то плохое», «Если я не совершу это действие, с кем-то произойдёт несчастье», «Если я увидел этот знак, значит, он что-то означает».
Когда мы спрашиваем: «А посредством какого конкретно механизма твоя мысль должна вызвать внешнее событие?», часто оказывается, что никакого механизма, связывающего одно с другим, вообще нет. Есть лишь ощущение, совпадение, страх или «а вдруг».
И здесь рациональное мышление не требует от человека знать всё. Оно требует гораздо более скромной вещи — не заполнять неизвестное объяснением, для которого у нас нет оснований.
Иногда самая научная и самая рациональная фраза звучит именно так:
«Я пока не знаю».
И это гораздо более сильная позиция, чем:
«Я не знаю, следовательно, это сверхъестественное».